Скоро западные страны примут (или рассмотрят вопрос о принятии) утвержденные государством “медицинские паспорта” — так называемые “зеленые пропуска” — которые якобы являются мерой для предотвращения распространения COVID-19. Государства будут заставлять частных лиц предъявлять такие паспорта для получения доступа к определенным объектам или мероприятиям (рестораны, театры, концертные площадки и т. д.). Я часто слышу, как либертарианцы — или люди, сочувствующие либертарианству, поддерживают такое вмешательство государства, приводя следующий аргумент: “Зеленый пропуск совместим с либертарианством, потому что он является реализацией принципа неагресии; на самом деле, если у вас нет зеленого пропуска — следовательно, вы — (потенциально) заразны, а заражение других — это агрессия”.

Крах афганского правительства, навязанного американцами, был, конечно, предсказуем. Этот крах является прекрасной иллюстрацией того, насколько спесивой и неадекватной является Очень Серьезная политическая элита Запада. В хаосе прошедшей недели появилась фигура, которая, возможно, лучше всего олицетворяет неадекватность современного правящего класса: бывший президент Ашраф Гани.

Глядя на резюме Гани, легко понять, почему он был идеальной фигурой для западных правительств. Он родился в Афганистане, но получил образование за границей, получил докторскую степень в Колумбийском университете в Нью-Йорке и дополнительное образование в бизнес-школах Гарварда и Стэнфорда. Его резюме включает преподавание в Беркли и университете Джонса Хопкинса, работу во Всемирном банке и ООН. До войны в Афганистане. Гани был главным советником президента Хамида Карзая и министром финансов до избрания на должность президента. (Он был избран президентом два раза, и оба раза обвинялся в манипуляциях на выборах.)

В предыдущих частях этой серии (часть I, часть II) я утверждал, что дефолт правительства не только этичен, но и полезен для экономики и общества в целом. В конце части II я оставил открытым вопрос о возможных последствиях дефолта правительства для финансовых рынков и денежной системы. В последующем тексте, как и в предыдущих частях, я сосредоточусь на государственном долге США, поскольку требования к правительству США являются наиболее важными для международной финансовой системы.

В первой части этой серии, посвященной дефолту правительства, мы исследовали этический статус государственного долга и отказа от него. Поскольку долг несправедливо возлагается на налогоплательщиков, мы пришли к выводу, что моральным поступком было бы отказаться от него и не платить ничего кредиторам государства. В этой статье я рассмотрю экономические последствия такой радикальной политики. Такое исследование необходимо, потому что благоразумие диктует, что мы не можем предлагать действия, какими бы этичными и благородными они ни казались нам, без изучения их возможных последствий. В введении к части I, я предположил, что дефолт правительства будет очень выгоден для всего общества. Давайте теперь выясним, почему это так.

Если бы я обладал хотя бы скромным талантом к живописи, я бы написал картину, с помощью которой постарался бы передать непостижимую сложность, динамизм и необъятность современной экономики.

Я хотел бы, чтобы моя картина создавала у зрителя впечатление, будто он смотрит на поверхность океана на уровне глаз. То, что находится над поверхностью, — видно любому, но то, что находится под поверхностью, — видно только тому, кто смотрит на картину.

Над поверхностью зритель видит изобилие товаров и услуг — товаров и услуг, существование которых возможно только благодаря тому, что находится под поверхностью. Все товары и услуги над поверхностью, доступные в изобилии для потребления обычными людьми, сложным образом связаны с материалами, машинами, усилиями и процессами — финансовыми и “реальными”, — которые находятся под поверхностью. Хотя количество товаров и услуг над поверхностью огромно, их объем ничтожен по сравнению с колоссальным объемом экономических явлений под поверхностью, включая творческое предпринимательство, принятие риска и решение текущих проблем. Все эти явления связаны в неисчислимом количестве комбинаций друг с другом, а также с товарами и услугами над поверхностью. Эта сеть связей настолько сложна, что человеческий разум не может ее вообразить.

“Государство — это большая фикция, с помощью которой каждый стремится жить за счет других.” — Фредерик Бастиа

Позвольте мне начать с определения государства. Что должен быть способен делать агент, чтобы считаться государством? Этот агент должен иметь возможность требовать, чтобы во всех конфликтах между жителями данной территории именно он принимал окончательное решение. В частности, этот агент должен иметь возможность требовать, чтобы все конфликты с его участием разрешались им самим или его агентом. Второй определяющей характеристикой государства, которая следует из его возможности не допускать других к принятию окончательных решений, является возможность облагать налогом: в одностороннем порядке определять цену, которую лица, ищущие справедливости, должны платить за его услуги.

Эрик Мак — один из ведущих современных философов, поддерживающих свободный рынок. Он много лет интересовался дискуссией “анархистов” и “минархистов”. В “естественном состоянии”, при котором самопринадлежность и частная собственность общепризнаны, большинство людей сочтет в своих интересах нанять частные охранные агентства для защиты своих прав, а не самим решать споры о правах. В первой части “Анархия, государство и утопия” (1974) Роберт Нозик утверждает, что существует тенденция, которая объединит все конкурирующие частные охранные агентства в единую “государственную организацию”, которая будет де-факто обладать монополией на охранные услуги. У минимального государства Нозика отсутствует власть облагать налогом людей, но, по его мнению, большинство людей купило бы услуги такого монопольного агенства.