Я уверен, что вы слышали, что 97% ученых согласны с тем, что деятельность человека является основной причиной изменения климата. Даже президент Обама проповедовал эту мысль. Знаменитое исследование, опубликованное в 2013 году, помогло укоренить эту идею в массовом сознании. Группа под руководством Джона Кука изучила соответствующую литературу и пришла к выводу, что научный консенсус относительно антропогенного происхождения изменения климата не вызывает сомнений.

По словам Клауса Шваба, основателя и исполнительного председателя Всемирного экономического форума (ВЭФ), 4ПР является продолжением механической, электрической и цифровой революций. 4ПР стартует с цифровой революции, но Шваб рассматривает 4ПР как экспоненциальный взлет и конвергенцию существующих и новых областей, включая бигдату, искусственный интеллект, машинное обучение, квантовые вычисления, генетику, нанотехнологии и робототехнику. Следствием этого является слияние физического, цифрового и биологического миров. Размывание этих категорий в конечном итоге ставит под сомнение саму онтологию, с помощью которой мы понимаем себя и мир, включая “что значит быть человеком “1.

В предыдущих статьях я обсуждал Большую перезагрузку и представил несколько способов понимания ее экономики. Большую перезагрузку можно рассматривать как неофеодализм, как “корпоративный социализм”, как “капитализм с китайской спецификой”, а также в терминах “капитализм стейкхолдеров” против “неолиберализма”. В следующих частях я намерен рассмотреть технологические (трансгуманистические) и монетарные (централизованное банковское дело и цифровая валюта) аспекты, которые Клаус Шваб и другие “предвидят” и предписывают.

В этом эссе я хочу рассмотреть идеологический аспект Большой перезагрузки. Как именно планировщики собираются идеологически обосновать перезагрузку? То есть, как произойдет перезагрузка массового сознания, которая позволит воплотить в жизнь элементы Большой перезагрузки без массового восстания? Ведь для того, чтобы Большая перезагрузка состоялась, помимо усиленного, расширенного и более точного контроля над населением, который могут обеспечить трансгуманистические технологии и централизованная цифровая валюта, необходима также определенная степень конформизма со стороны населения.

Заголовок этого эссе обыгрывет описание экономики Китая китайскими коммунистами. Несколько десятилетий назад, когда КПК уже не могла отрицать растущую зависимость Китая от коммерческих секторов экономики, партийное руководство утвердило формулу “социализм с китайской спецификой” для описания китайской экономической системы.1 Эта формула, впервые озвученная Дэн Сяопином, стала важным компонентом попыток КПК рационализировать капиталистическое развитие Китая в рамках социалистическо-коммунистической политической системы.

Приватизация китайской экономики должна была стать временным этапом, который, по мнению некоторых партийных лидеров, продлится до ста лет на пути к бесклассовому обществу полного социализма-коммунизма. Лидеры партии утверждали, и до сих пор утверждают, что социализм с китайской спецификой необходим, потому что, когда в Китае был введен коммунизм, он был “отсталой” аграрной страной, иначе говоря, коммунизм был введен слишком рано. Поэтому Китай нуждался в капиталистической подпитке.

Как указал Ф.А. Хайек в своем вступительном эссе к “Коллективистскому экономическому планированию”, социализм содержит в себе два аспекта: цели и средства.1 Средством социализма является коллективистское планирование, а целью, по крайней мере, при пролетарском социализме, является коллективная собственность на средства производства и “равное” или “справедливое” распределение конечных продуктов. Отложив в сторону вопрос о целях и сосредоточившись на средствах, Хайек предположил, что коллективистское планирование может быть использовано для достижения целей, отличных от тех, которые ассоциируются с пролетарским социализмом: “Аристократическая диктатура, например, может использовать те же методы для продвижения интересов расовой или иной элиты или для достижения какой-либо другой явно антиравноправной цели”.² Столкнется или нет коллективистское планирование с проблемой экономического расчета зависит от того, существует ли рынок факторов производства. Если рынок факторов производства сохраняется, то проблема экономического расчета не будет так актуальна.

В своей книге “КОВИД-19: Великая перезагрузка” основатель и исполнительный председатель Всемирного экономического форума (ВЭФ) Клаус Шваб пишет, что кризис COVID-19 следует рассматривать как “возможность, которой можно воспользоваться для проведения институциональных изменений и выбора политик, которые позволят экономикам встать на путь к более справедливому и экологичному будущему”.1 Шваб уже много лет пропагандирует Большую перезагрузку и кризис COVID стал предлогом для ее окончательного осуществления. По мнению Шваба, не следует ожидать, что мировая система в постковидный период вернется к прежнему режиму функционирования. Шваб предполагает, что произойдут изменения во многих взаимозависимых областях, которые приведут к появлению новой нормальности.

“Все счастливые семьи похожи друг на друга”, — пишет Лев Толстой в классическом романе “Анна Каренина”, — “но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему”.

То же самое можно сказать о технократах и их стремлении к централизованному планированию: все счастливые технократы похожи друг на друга, но каждый несчастный гражданин-подчиненный, живущий под их властью, несчастлив по-своему.

Независимо от темы, технократы следуют одной и той же проверенной временем формуле: они находят проблему, которая им не нравится, и обвиняют в ней жадность, рынок или какого-нибудь культового промышленника, после чего решительно предлагают свои “неотложные” политические решения, без которых цивилизация якобы обречена.