Free Will: A Very Short Introduction, Thomas Pink (Oxford University Press, 2004; x + 134 стр.)
Есть ли у нас свобода воли? Если, например, вы решили читать мою статью, зависело ли от вас это решение, или оно было определено силами, находящимися вне вашего контроля? Большинство людей считает, что свобода воли у нас есть, но существуют влиятельные философские аргументы, утверждающие обратное. Ситуация довольно сложна: некоторые философы утверждают, что у нас есть свобода воли, но при этом всё всё равно детерминировано.
Томас Пинк — важный аналитический философ, который много лет преподавал в King’s College London. Его книга является очень полезным путеводителем по сложностям этого спора, хотя я не могу сказать, что полностью понял его собственное решение проблемы. Но читатели должны сами оценить это. В конце концов, они свободны это сделать (или, возможно, нет). Пинк особенно силён в изложении истории этого спора.
Вам может казаться, что принятие решения зависит от вас. Но разве всё происходящее сейчас не вызвано тем, что произошло непосредственно перед принятием решения? И разве то, что произошло тогда, не было определено тем, что произошло ещё раньше, и так далее — вплоть до времени, когда вас ещё не было на свете? В таком случае кажется, что свободы воли у вас нет.
Можно попытаться уйти от этого, отрицая, что прошлое полностью определяет будущее: насколько бы оно ни влияло, всё же остаётся пространство для вашего решения. Но это порождает новую проблему: если ваше решение ничем не вызвано, не означает ли это, что оно случайно, просто результат случайности?
Проблема ещё глубже. Дело не только в том, что недетерминированные действия выглядят ничуть не лучше случайных. Кажется, что если то, что мы считаем своими действиями, не было бы определено, то это вообще не были бы действия — это были бы всего лишь слепые движения.
Эта проблема привела многих философов к позиции, называемой «компатибилизмом». Среди её выдающихся предшественников — Дэвид Юм, и, вероятно, сегодня это самая популярная позиция среди философов. Она утверждает, что вы свободны, пока ваш выбор соответствует тому, что вы сами хотите сделать. Никто не заставляет вас и не угрожает вам, чтобы вынудить вас действовать, и ваше «действие» не ощущается вами как происходящее независимо от вашей воли. Коротко говоря, вы свободны выбирать, но не свободны выбирать то, что выбираете.
В этот момент некоторые читатели могут захотеть воспользоваться аргументом, который привлёк многих философов кантовской традиции, хотя он не ограничивается только ими. Предположим, вы говорите: «Я не свободен действовать». Сам факт того, что вы это говорите, показывает, что вы свободны действовать. Если бы вы не были свободны действовать, вы на самом деле ничего бы не говорили. Вы просто издавали бы определённые звуки, вызванные другими звуками в прошлом. То, что вы утверждаете, будто не свободны действовать, вовлекает вас в то, что наш собственный Ханс-Герман Хоппе называет «перформативным противоречием». Верен ли этот аргумент? Вместо того чтобы разбирать его, я скажу, что если Хоппе его поддерживает, то этого должно быть достаточно для нас.
К сожалению, это не решает проблему свободы воли. Трудность состоит в том, что наша проблема касается действий, а не высказываний о действиях. Даже если вы не можете без противоречия сказать «я не свободен действовать», это ещё не показывает, что ваши действия свободны — за возможным исключением самого действия произнесения этого утверждения.
Один из выходов, предложенный некоторыми мыслителями, состоит в том, чтобы выдвинуть новое понимание того, как мы выбираем действовать. До сих пор мы говорили о желании как причине действия. Картина такова: желание подталкивает вас к действию. Но, возможно, следует считать причиной действия не желание, а разум. Вы решили читать эту статью потому, что сочли это лучшим доступным для вас выбором. Это был выбор, который в момент принятия решения казался вам наилучшим. Поскольку именно ваше рассуждение привело вас к действию, разве это не означает, что вы действовали свободно?
Этот подход, говорит Пинк, был очень популярен в Средние века, и Кант тоже его принял, хотя в его случае рациональность относилась лишь к «ноуменальному» я. Я не буду пытаться объяснять, что это означает; достаточно сказать, что большинство людей не считает это правдоподобным, и в любом случае это не показывает, что мы свободны в повседневном, «феноменальном» мире. Более того, Кант полагал, что в феноменальном мире мы не свободны, и в его системе возникает серьёзная проблема: как согласовать ноуменальную свободу с феноменальной несвободой.
Пинк утверждает, что этот подход не работает. Его недостаток в том, что, отождествляя свободу с рациональностью, он делает нас свободными только тогда, когда мы действуем рационально. Но это противоречит фактам. Вы можете понимать, что нечто является рационально правильным поступком, но всё равно сделать нечто другое. Вы можете вполне верно рассудить, что употребление большого количества вредной пищи плохо для вас, если учитывать все ваши интересы, и всё же продолжать её есть. «Свобода», если мы просто не подменяем тему, включает и свободу поступать вопреки разуму — по крайней мере в определённых пределах.
Ещё один вариант — отрицать наличие у нас свободы воли, признать, что компатибилизм не работает, но сказать, что это не имеет значения: мы вполне можем обходиться без свободы воли. Пинк считает, что принятие этой идеи заставило бы нас отказаться от слишком многого в нашем понимании мира. В основе нашего мировоззрения лежит представление о том, что мы считаем людей ответственными за их поступки: мы их хвалим и обвиняем. Но если люди не свободны, то делать это не имеет смысла.
Пора перейти к собственному решению Пинка, которое, признаюсь, я не совсем понимаю. Он утверждает, что все рассмотренные варианты исходят из ложного предположения: они смешивают объяснение действия с указанием причины действия. Но, по словам Пинка, это разные понятия: «Я осуществляю свою свободу не тем, что принимаю своё решение. Скорее моя свобода осуществляется в самом принятии решения. Именно это решение непосредственно и составляет осуществление моего контроля».
Если вы это понимаете, я был бы рад, если бы вы объяснили это мне.
Перевод: Наталия Афончина
Редактор: Владимир Золоторев